СТРУКТУРА

РЕГИОНАЛЬНЫЕ ОТДЕЛЕНИЯ

КОНКУРСЫ

6 августа 2020

Подведены итоги конкурса на лучшую ветеранскую организацию в 2019 году
2 декабря 2019

Подведены итоги конкурса МОДВ АЭП

ПОИСК

Апр 21

Смоленские атомщики – ликвидаторы Чернобыльской аварии

Нас апрельский набат

пробудил, и стократ

жизнь проверила, кто чего стоит.

Вячеслав Смоленский (Андриенко) 1988 г.

   Остановить прогресс невозможно. Атомная энергетика развивается, и будет развиваться, пока человечество не изобретет новые способы получения электроэнергии. Минуло 35 лет со времени тяжелой техногенной аварии, случившейся 26 апреля 1986 года на Чернобыльской атомной станции на Украине, в бывшем едином государстве СССР. Уходит время, и теряются подробности, которые необходимо знать потомкам, особенно тем, кто идет работать в атомную энергетику.        Руководящее звено Смоленской АЭС долгое время составляли специалисты, участвовавшие в ликвидации аварии, и ее последствий на Чернобыльской атомной станции.

Напомню некоторые имена.

Первым директором аварийной Чернобыльской АЭС, вместо отстраненного директора В.П. Брюханова, 16 мая 1986 года был назначен Юрий Парфеньевич Сараев – директор Смоленской АЭС. Незадолго до событий он был командирован на строительство атомной станции Пакш в Венгрию, руководителем стройки от советской стороны. Смоленскую – возглавлял с момента командировки Сараева, Поздышев Эрик Николаевич. 26 мая Поздышева Э.Н. переводят директором Чернобыльской АЭС, а Ю.П. Сараев вновь возвращается директором Смоленской АЭС. В течение 1986 года Юрий Парфеньевич неоднократно выезжал в командировки на подмену директора Поздышева в Чернобыле. Подробно об этом и том, как происходила ликвидация аварии изложено в книге «Творцы ядерного века. Юрий Парфеньевич Сараев», которую, по воспоминаниям Сараева, написала в 2016 году Козлова Е.А. Книга отпечатана в типографии «Наука».  Она ценна тем, что представляет большой интерес для широкого круга читателей, в ней приводится множество имен ликвидаторов аварии, рассказывается о том, как и какими силами, удалось укротить, вырвавшийся из-под контроля атом.

Участвовали в ликвидации аварии и ее последствий директора САЭС Крылов Сергей Петрович и нынешний директор Лубенский Павел Алексеевич, главные инженеры Дорош Юрий Лукич, Ахметкереев Махмуд Хабирович, заместитель директора по режиму Михайлов Виктор Петрович, генеральный директор АТП «Атомтранс» Лосенко Михаил Васильевич, другие руководители предприятий.  Почему, я упоминаю в первую очередь руководителей?  Потому что, они всегда были в первых рядах. Это они в первую голову отвечают за безопасность атомных станций, за безопасность людей. На их плечах лежало и лежит сложное бремя ответственности.  Смоленская АЭС, другие десногорские предприятия, направили в помощь, терпящим бедствие чернобыльцам, около полутора тысячи человек, инженеров, рабочих.

В 2010 году мне удалось установить 985 имен, которые названы в моей книге о ликвидаторах аварии на ЧАЭС «Я тебе в пояс поклонюсь», книга вышла в 2010 году. Память о прошлом это не только воспоминания о былых подвигах и победах, о героических свершениях народа, это и память о невзгодах, она спасает от повторения беды. По крупицам собирая не приукрашенные рассказы о прошлом, мы стараемся сохранить память. Я побеседовала с некоторыми специалистами Смоленской АЭС накануне памятной даты, с теми, кто участвовал в ликвидации аварии. Записала их воспоминания о некоторых эпизодах из жизни. Сегодня это ветераны отрасли, они находятся на заслуженном отдыхе.

Бычков Сергей АлександровичБычков Сергей Александрович

10 мая 1986 года группа работников Смоленской АЭС, в состав которой вошли заместители руководителей основных цехов: тепловых автоматических измерений, электрического, реакторного, турбинного, химического была командирована на Чернобыльскую АЭС. Среди них Бычков Сергей Александрович, начальник смены электрического цеха. Тогда ему было 33 года, был  женат, воспитывал двоих детей:  сына  и  дочь. Как вспоминает Сергей Александрович:

–  На жительство командированных поселили в пионерский лагерь «Сказочный», который находился в 25 километрах от г.Припять. Здесь уже был размещен персонал Чернобыльской АЭС, в их числе и директор ЧАЭС В.П. Брюханов. На аварийную станцию возили на автобусе, из которого за десять километров до Припяти пересаживали в бронетранспортер. В эти дни еще  продолжали работу  войсковые соединения над локализацией мощного радиоактивного излучения,  которое выделяла активная зона взорвавшегося реактора. На самой станции обстановка была тяжелая – уровни радиации высокие. Оставленные энергоблоки не охранялись. В первой декаде мая обнаружились первые признаки желтизны леса, который впоследствии назвали рыжим. Пожелтели, прежде всего, сосны, которые погибали при уровне облучения 50 рентген в час и выше. Березы погибали при уровне радиации 100 рентген в час, поэтому они продолжали зеленеть среди рыжего леса… – Отношения между командированными и персоналом Чернобыльской АЭС были рабочими, деловыми. Однако, было очевидно, что на работников Чернобыльской АЭС, кроме аварии, угнетающе действовало то, что не все знали, куда вывезли его семью во время эвакуации населения города Припять.  Некоторые семьи переселялись два-три раза. Сказывалось на настроении персонала ЧАЭС и то, что они потеряли, все, что имели, и не знали, что с ними будет дальше.

На мой вопрос: “Что вы там делали?”. Сергей Александрович  кратко ответил:  “Работали”. Как работали там ликвидаторы аварии, по часам и минутам изложено во множественных отчетах руководителей министерств, ведомств, написано в книгах, отражено в фильмах. Это было тяжелое время. Вот, как об этом сказал поэт, участник ликвидации аварии, Вячеслав Смоленский (Андриенко):

«Был невидимый враг,

и безжалостный страх,

лез в нутро, замораживал нервы.

Взяли волю в кулак.

Первый сделали шаг

И пошли… Кто-то должен быть первым…»

С 1980 по 2018 год – таков трудовой путь Сергея Александровича Бычкова на Смоленской АЭС, 38 лет. Он ветеран атомной энергетики РФ, награжден знаком отличия в труде ГК «Росатом», ветеран атомной энергетики и промышленности, множественными ведомственными Грамотами и Знаками. До 2018 года работал на Смоленской атомной станции заместителем начальника электрического цеха, затем ушел на заслуженный отдых. Именно на заслуженный, так как почти 40 лет он служил людям.

Гуньков Иван Иванович

Второй мой собеседник Гуньков Иван Иванович рассказывает:

– Было мне 33 года, я работал мастером в лаборатории вибрационного контроля «Смоленскатомэнергоналадка», в то время она проводила контроль вибрации оборудования на атомных станциях. У меня в марте, и в августе 1987 года было две командировки на Чернобыльскую АЭС, по пятнадцать дней каждая. Вызвал меня начальник цеха и попросил помочь коллегам, разве тут откажешься. Родные восприняли командировку нормально, жена работник САЭС, она все понимала. В первую вахту я жил в детском садике в маленькой комнате с майором химических войск, а вторую вахту – на 2 этаже в двухэтажном доме в центре Чернобыля, кажется на ул. Мира, точно не помню, прошел уже не один десяток лет.  В 1987 году уже была слаженная работа по планам и графикам. В лаборатории вибрационного контроля на ЧАЭС  работали  по 12 часов,  ощущалась нехватка персонала, а нужно было вести контроль и наладку вибрационного состояния оборудования 1,2 и 3 блоков. Запомнилась одна очень важная работа: при подготовке к пуску 3 блока, при пробном включении (ГЦН) главных циркулярных насосов, обнаружили повышенный уровень вибрации. Проведя все измерения и анализ состояния, установили, что ГЦНы имеют уклон в сторону 4 блока (эпицентр взрыва). С задачей восстановления вертикальности насосов блестяще справилась бригада ремонтников Курской АЭС. Отношения между нами и персоналом ЧАЭС были дружелюбные, рабочие, конфликтов не было. Очень хорошие отношения сложились у нас с бригадой Курских ремонтников. Помню Ромашева Володю и Николая Ивановича, фамилия, к сожалению, стерлась за временем лет, с Чернобыльской АЭС, как очень отзывчивых, умных, хороших специалистов и товарищей, с которыми работали, как говорится до седьмого пота, и без всяких жалоб. Вся моя сознательная жизнь в атомной энергетике, начиная с Нововоронежского энергетического техникума, если не считать небольшие перерывы, как служба в ВМФ – крейсер «МУРМАНСК», то больше 30 лет. На заслуженный отдых ушел с должности ведущего инженера лаборатории виброобследования и эндоскопии отдела технической диагностики САЭС. Мой сын пошел по моим стопам: работает на Смоленской атомной станции, дочь живет и работает в Смоленске. Награжден памятной медалью нагрудным знаком «Участник ликвидации аварии на ЧАЭС», «За участие в ликвидации аварии» и другими памятными знаками. Присвоено звание «Ветеран атомной энергетики Российской федерации», награжден знаком отличия в труде «Ветеран атомной энергетики и промышленности», серебряной медалью концерна Росэнергоатом «За заслуги в повышении безопасности атомных станций», медалью. «50 лет атомной энергетике России», медалью «За заслуги в развитии концерна Росэнергоатом» и другими ведомственными Грамотами и Знаками. Сейчас я на заслуженном отдыхе и отдыхаю не покладая рук, как говорят, дача, рыбалка и активный отдых на природе. Хотелось бы несколько слов сказать об атомной энергетике, которой отдал три десятка лет. Атомная энергетика, конечно, нужна, это же экологически чистая энергетика при соблюдении всех необходимых мер безопасности, а будущим поколениям желаю освоить и термоядерную энергетику.

Костюченко Николай Александрович

На Смоленской АЭС начал работать в 1979 году, строил первый энергоблок, а потом, когда в 1982 году его пустили,  перешел в эксплуатацию. До этого 10 лет отработал в НИИ атомных реакторов в г. Димитровограде.   Во время командировки  на ликвидацию последствий Чернобыльской аварии работал начальником смены реакторного цеха САЭС,  в этой же должности трудился и на ЧАЭС.  Командирован в 1987 году на два месяца с 1 июля по 31 августа.

– Поселили нас в детском саду в г. Чернобыль, выдали постельное белье, а среди нас был дозиметрист, он привез свой дозиметрический прибор и хотел его проверить в действии. Начал проверять постельное белье, и на выданном мне матрасе, обнаружилось «грязное» пятнышко, которое прилично «лучило», закрыли его книгами, газетами, спал так пару дней, потом заменил этот матрас. На работу нас возили на автобусе с пересадками, за 15 км. до места пребывания пересаживали в другой, который шел на Чернобыльскую АЭС. На ЧАЭС уже успели побывать мои коллеги из реакторного цеха на ликвидации самой аварии: оператор Васильев Игорь Федорович  – в мае 1986 года, начальник цеха Чепрасов Виктор Гаврилович –  в июне 1986 года, другие специалисты нашего подразделения.  Рабочее место у меня было на блочном щите управления третьего энергоблока. Занимались подготовкой рабочих мест, работали по 12 часов. Со мной в командировке были работники  САЭС Великодный Сергей Иванович, Гончаров Виталий Петрович.  Ночью расписывали нарядные листы для ремонтных бригад, а днем производили допуск по нарядам. На лице все время была маска, ее отсутствие жестко каралось охраной труда.  Однажды заболело горло, пришел  с работы, заглянул в рот, а там, на небе, кровавый пузырь, содрал его зубной щеткой и в медпункт, мазали облепиховым маслом, все зажило. Мы были молоды, и настрой у нас был боевой. В смене было много работников ЧАЭС, дружили, даже ездили к ним в гости в выходные в Киев. У многих, с кем я общался,  семьи были переселены в Киев.  Кормили на станции просто отменно, был шведский стол, бери, что душа желает. Фруктов, овощей  было много и разных, привозили из южных республик СССР. Спиртное в городе, о станции даже не говорю, было запрещено категорически. В эти летние месяцы стояла сильная жара, идешь по Чернобылю, огороды красны от клубники, а есть нельзя, ягоды « грязные», вот это огорчало. Рядом с окном нашей комнаты свисали аппетитные, прямо сказочные ягоды черешни, сами просились в рот, великий соблазн, иногда не выдерживали, срывали, мыли и ели, но косточки выплевывали, – смеется Николай Александрович. – Ходили и купались в реке Припяти, прежде замеряли фон дозиметром, он был в норме, а вот ил давал сильное излучение, но мы после купания, тщательно мыли ноги. Однажды увидели рыбаков, местных жителей, те сидели с удочками, мы подошли, поговорили, сказали, что эту рыбу есть нельзя. Замерили дозиметром, тушки были нормальные, а вот жабры загрязнены и сильно. Рыбаки сказали, что жабры выбросят, рыбу посушат и в Киеве продадут, было и такое. Я не видел никого, кто распространял там какие-либо слухи или запугивал. Да было сложно, но все мы работали, зная, что со стороны никто не придет и работу нашу не сделает. Трудились не за страх, а за совесть.

Николай Александрович ветеран атомной энергетики РФ, награжден знаком отличия в труде ГК «Росатом» ветеран атомной энергетики и промышленности, имеет множественные ведомственные Грамоты и Знаки. Он отработал в атомной отрасли 45 лет, вырастил достойную смену: дочь окончила Обнинский институт атомной энергетики. Николай Александрович, как и все, о ком я рассказала в своем повествовании, всегда занимались спортом, кто лыжами и бегом, кто баскетболом и футболом, у всех есть загородные домики – дачи, здоровый образ жизни у них норма.

Куприн Валерий Иванович

– Осенью 1990 года был направлен на ЧАЭС в составе комиссии по проверке станции к работе в осеннее-зимний период 1990-1991 год.  -Мне было 39 лет, был женат, воспитывал пятнадцатилетнюю дочь. На Смоленской АЭС отработал к тому времени десять лет, был в должности начальника смены турбинного цеха. В командировке на ликвидации аварии еще в 1986 году уже побывали многие мои коллеги, среди них начальник цеха Подолов Александр Акимович, заместители начальника Бебко Валентин Петрович, Захаренков Владимир Николаевич, другие специалисты. Все, что там происходило, обсуждалось на планерках. Моей задачей в командировке была проверка турбинного цеха и теплофикационных установок, их готовность физическая и документальная. От Смоленской АЭС в состав комиссии вошли Мушкетов Ю.Д. и Лютова З.С. Нас поселили в 30 км от ЧАЭС в городе Славутич, который был частично построен. На станцию из города ездили на поезде с пересадкой за 15 км. от атомной станции в так называемый «грязный» поезд, который ходил до ЧАЭС. Радиационный фон в этот период по показаниям табло на административно-бытовом корпусе был – 70 мкр/час, со стороны 4 аварийного энергоблока даже меньше, всего 40 мкр/час. Реактор блока был закрыт «саркофагом». По результатам проверки была выставлена положительная оценка, да это и не удивительно, помощь Чернобыльской атомной станции оказывали многие республики тогда еще единой страны СССР. После работы членам комиссии была проведена экскурсия по городу Припять. Он находился под охраной и за колючей проволокой. В городе в тепличном хозяйстве расположился радиобиологический институт, где сотрудники проводили исследования о влиянии радиации на природу. Исследовались, в числе других растений, саженцы ели и сосны. Так же Зоя Савельевна Лютова провела в свою бывшую квартиру в Припяти, где ее семья жила до аварии, и которую оставили. Побывав там, и не только у меня, сложилось ощущение, что жильцы только что вышли. Все вещи были на своих местах, двери других квартир были не заперты и там все было в таком же состоянии. Конечно, на Зою Савельевну тяжело было смотреть, вот он – родной, и уже – враждебный дом, кто пережил подобное, тот может себе представить, как это тяжело. Впечатление о городе, который был одним из красивейших ранее, было гнетущее, он уже начал разрушаться. В 2020 году я ушел на пенсию, отработав на САЭС 44 года. Последние 27 лет в должности заместителя начальника турбинного цеха. Имею правительственные награды. Что касается моего отношения к атомной энергетике, то, думаю, 44 года в отрасли сами за себя говорят.

Сараев Юрий Парфеньевич

При написании этого материала, созвонилась с директором Смоленской АЭС, который возглавлял атомную станцию с 1974 по 1988 годы, вначале в должности главного инженера, а затем директора, и первым директором аварийной Чернобыльской атомной станции, Сараевым Юрием Парфеньевичем. Он сказал, что покинул столицу Москву, где долгое время жил и работал, и живет в загородном доме под Рязанью. От дел не отошел. Продолжает участвовать в общественной жизни. Передал смоленским атомщикам – энергетикам наилучшие пожелания. А об отрасли сказал следующее:

– Я убежден, что атомная энергетика необходима России. Основные уроки Чернобыля никогда не должны забываться теми, кто идет работать в эту сферу. Особенно это должны помнить руководители разных уровней, от которых зависит принятие решений. Авария на Чернобыльской атомной станции повлияла на темпы развития атомной энергетики во всем мире, кроме того она поставила вопрос, нужна ли вообще атомная энергетика, имеет ли она право на существование. В ходе поиска ответа произошла переоценка степени риска высоких технологий, переоценка подходов к проблеме безопасности эксплуатации ядерных реакторов. В итоге, проанализировав все возможные последствия, специалисты пришли к однозначному выводу: атомная энергетика имеет право на существование, более того, на ближайшие полвека альтернативы ей нет-.

Послесловие.

В заключение, хотелось бы привести слова из стихотворения, написанного учеником девятиклассником школы №2, г. Десногорска Максимом Салеховым. Оно было прислано на литературный конкурс в 1994 году.

«Атом мирный и будет мирным,

Если человек не будет жесток.

Радиация, бомбы, взрывы,

Это горький нам всем урок.

Все ж я верю, грядущее в атомной силе.

Она даст человеку многое.

Я за ее развитие, и здоровую экологию.»

Прошло много лет, сегодня этот паренек инженер- атомщик и работает на Ленинградской АЭС. Смена пришла.

Евгения Пришлецова

ветеран труда, стаж в атомной отрасли 23 года

 

+7 495 783−01−43 доб. 1192
+7 495 647−41−50 доб. 1192
Почтовый адрес: Москва, 109507, ул. Ферганская, 25
e-mail: info@moovk.ru
Межрегиональная общественная организация ветеранов концерна «РОСЭНЕРГОАТОМ»
© 2012 все права защищены
© 2012 Заказать сайт-визитку Brand Energy