СТРУКТУРА

РЕГИОНАЛЬНЫЕ ОТДЕЛЕНИЯ

КОНКУРСЫ

6 августа 2020

Подведены итоги конкурса на лучшую ветеранскую организацию в 2019 году
2 декабря 2019

Подведены итоги конкурса МОДВ АЭП

ПОИСК

Апр 22

Об участниках ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС

Владимир Николаевич Захаренков

Заместитель главного инженера по эксплуатации Смоленской АЭС, звания: «Отличник атомной энергетики», «Заслуженный энергетик Российской федерации», «Ветеран атомной энергетики и промышленности» за ликвидацию аварии на ЧАЭС награжден Орденом Мужества.

В сентябре 1986 года я вторую неделю был в должности заместителя начальника турбинного цеха-2 (ТЦ-2) САЭС. Когда пришёл запрос с ЧАЭС от Э. Н. Поздышева о срочном командировании руководителя для подмены на 10 дней начальника турбинного цеха ЧАЭС, Е. М. Сафрыгин, исполнявший обязанности директора, вызвал меня: М. А. Батутин (начальник турбинного цеха-2) уже переводился в управление капитального строительства, а на «хозяйстве» первой очереди был один А. Я. Токарев. Три часа на сборы и в дорогу. Это было 6 сентября.

Что входит в обязанности начальника эксплуатационного цеха в период «послевоенного» восстановления? ЦК КПСС поставило задачу: ввести в работу три блока ЧАЭС к 31 декабря 1986 года. Владимир Николаевич Нестеров, начальник турбинного цеха-3 ЧАЭС, исполнявший обязанности начальника ТЦ-1, за пару часов ввёл меня в обстановку, познакомил с основными сохранившимися специалистами и уехал. В цехе было около 40% «довоенного» состава. В машинном зале персонала не было. Оперативники обитали на блочном щите управления. Надо было собрать любыми средствами людей – многих эксплуатационников- чернобыльцев на АЭС не было. Собрав людей, вывести их «в поле», то есть в машинный зал, и приступить к восстановлению оборудования и систем в условиях продолжающейся дезактивации. География станции мне была знакома: в 1979-1980 годах стажировался на аналогичном блоке №1 КуАЭС, а в 1982 году перед пуском нашего первого блока приезжал «за опытом».

Выполнить ревизию, ремонт, техническое освидетельствование и опробование оборудования без эксплуатационников в «поле» невозможно. Поэтому самой трудной задачей оказалась первая – изменив психологию людей, сделав их единомышленниками и соратниками общего нужного дела, повести к цели. До сих пор с благодарностью вспоминаю «коренных» чернобыльцев-турбинистов, оказывавших мне неоценимую помощь: Спориш Александра и Виктора Сову – начальников смен, ведущего инженера Раису Сергеевну Спориш, заместителя начальника ТЦ по ремонту, Ковунец Александра Адамовича. С Сашей Ковунцом мы жили потом в каюте на теплоходе в Зелёном Мысу. В турбинном цехе нашли достаточно свободный и с толстыми стенами бокс, вычистили его, добыли кондиционер, фильтры, протянули связь и к 15 сентября персонал смены ТЦ обосновался в машинном зале.

В цехе вовсю продолжалась дезактивация. Руководил дезактивацией Д. А. Васильченко – руководитель подразделения по дезактивации ЧАЭС. Но на окнах ещё висел свинец, крыши машинного зала и деаэраторной этажерки ещё «светили». Составили план, расписали силы и сроки и приступили к восстановлению всего и вся – от береговых насосных до систем подачи технической воды, от дизель-генераторных до систем пожаротушения, от турбин и генераторов до ТФУ (приближалась зима). Системы пожаротушения, как и у нас, – это вся территория станции, включая кровли, поэтому видеть довелось всё: и завалы, и проломы, и бульдозеры в свинце. Техническую воду ездили подавать на танке, а упавший вертолёт тушили стволами через окна машзала.

Период работы на ЧАЭС оказался много длиннее 10 дней. По настоянию Николая Александровича Штейнберга, бывшего тогда главным инженером, Леонид Михайлович Воронин, заместитель председателя Государственной комиссии, продлил мою командировку на месяц. Работать со Штейнбергом было легко и интересно: он тоже окончил ТЭФ МЭИ и общий язык поэтому был. Очень плотно работали с директором Э. Н. Поздышевым, как всегда неутомимым и во все дела вникающим. Вообще-то тяжёлое время отложилось ощущением взаимодоверия, самоотверженности и умением взять груз принятия решения «на себя», отсутствием чванства. Можно было | просто обговорить и решить проблему с заместителем министра, попросить у генерала танк, чтобы притащить с 5-го блока питательный электронасос. В период подготовки к пуску и пуска 1-го и 2-го блоков на ЧАЭС было много смолян. Рядом трудились А. И. Волошин, Ю. Н. Бажул, Н. И. Серов, Ю. Н. Самойленко, В. В. Голубев.

Заместитель Председателя Совета Министров СССР Борис Евдокимович Щербина часто бывал на АЭС. Перед самым пуском первого блока Э.Н. Поздышев привёл его с комиссией к запускаемому турбогенератору-2. В машинном зале вчера сняли свинец, но режим применения средств индивидуальной защиты никто не отменял. Поэтому когда, поднявшись из бокса турбины на 12-ю отметку, я увидел людей без «лепестков», то тут же сделал им резкое замечание. Кажется, даже с «русской» лексикой (Щербину в каске не узнал). Поздышев, которого я только теперь разглядел в толпе, дёрнул меня за рукав: «Ты что, это Щербина!». Я снова нырнул в бокс. Вечером на заседании комиссии Щербина вспомнил эпизод в машзале и одобрил «одинаковые требования для всех». А вообще-то от Щербины у меня осталось по нескольким встречам впечатление как о человеке неукротимом, взрывном и самоотверженном.

После пуска 2-х чернобыльских блоков я отвечал за строительство и пуск 3-го блока САЭС, ХОЯТ САЭС, занимался внедрением мероприятий, повышающих безопасность АЭС, поэтому на вопрос о моём отношении к атомной энергетике одним словом не ответишь. Но я знаю твёрдо: добросовестное и взвешенное отношение к самой сложной технике позволит избежать катастроф. Прогресс остановить невозможно, всегда будут опасные производства. На 100% за их безопасность отвечает человек. Когда человек начинает пренебрежительно относиться к технике или к людям, ею управляющим, возомнив себя всемогущим и всезнающим, «железо» его накажет. Обдуманное и взвешенное развитие атомной энергетики должно продолжаться.

 

Юрий Григорьевич Бажул

Электрослесарь цеха тепловой автоматики и измерений Смоленской АЭС, звание «Ветеран атомной энергетики», за участие в ликвидации аварии на ЧАЭС награжден медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени, в настоящее время на пенсии.

Впервые слово «Чернобыль» зазвучало, как только мы собрались на работе 26 апреля. Что произошло, никто толком не знал, и никакой информации не было. Но о том, что произошло нечто страшное, уже все догадывались. Прошла информация, что уже отправлены на ЧАЭС наши дозиметристы с приборами для работы в сильных полях.

Через день вернулись машины, которые доставляли на ЧАЭС дополнительные стержни для остановки реакторов, и они были помещены в транспортном коридоре под охраной дозиметристов, так как от них исходил очень высокий уровень радиоактивного излучения.

Первое официальное сообщение было 29 апреля в вечерних новостях, да и то не было никакой конкретики. Сообщили, что поврежден реактор четвертого блока, масштабы уточняются.

Впервые в командировку на ЧАЭС я был направлен в январе 1987 года. Выехали вместе с Гульченко В.И., старшим мастером СУЗ, взяли с собой некоторую аппаратуру и личный инструмент, и, как оказалось, не зря. Хоть нас заверяли, что там великолепное снабжение и есть все, на деле вышло как всегда: все надо было искать.

Первые впечатления от увиденного были тяжелыми. Очень много людей было одето в военную форму, да и военнослужащих было очень много. И время делили на «до» (войны) и «после» (войны). Нам предстояло провести комплекс работ по восстановлению и модернизации логики СУЗ. Объем работы был очень большой, но, как говорят, глаза боятся, а руки делают!

Начали с добычи проводов, для чего пришлось идти на разрушенный четвертый блок и там разбирать то, что осталось от четвертой логики, а потом все добытое дезактивировать и пускать в дело. Также провели работы по дезактивации всех блоков питания и ТЭЗов логики СУЗ.

После этого приступили к модернизации стоек логики, проверке ТЭЗов и устранению выявленных дефектов. Объем работ был довольно большой. Ничего, справились! Работа продолжалась до марта. За это время мы провели все подготовительные работы для сдачи логики приёмной комиссии и ввода в строй, модернизацию, ремонт и комплектацию. На этом первый этап был завершен, и мы вернулись домой.

Во второй раз я поехал на ЧАЭС для производства пусконаладочных работ и сдачи логики СУЗ государственной приемной комиссии. Работы производили с Бониным В.Б. Был ещё один товарищ от ЛАЭС, но, к сожалению, его фамилию не помню. Помню только то, что он был из оперативного персонала.

Благодаря уникальной памяти, которой обладал Бонин, работу удалось выполнить в короткий срок, правда, работали, не выходя со станции несколько дней. Отдыхали там же.

За эту работу получили личную благодарность от директора станции Уманца, а впоследствии я был награжден медалью «За заслуги перед Отечеством» второй степени.

Вспоминается не только тяжелая работа, но и забавный эпизод.

На короткое время мне было необходимо съездить домой, а в Чернобыле мы жили вместе с офицерами из Москвы. Они на следующий день должны были ехать в Киев и предложили меня довезти до Киева. Я с радостью принял предложение, и на следующий день мы выехали, но военным было запрещено перевозить гражданских лиц. Чтобы избежать неприятностей, мне предложили одеть приготовленный офицерский бушлат с погонами подполковника и шапку. Одел с удовольствием. Была зима, февраль месяц, а одежда чистая и теплая.

В Киеве меня должны были встретить сотрудники, с которыми я познакомился в Чернобыле. Ну и встретили!!! На работе меня знали, как слесаря, а Владимира Гульченка как мастера, а тут не слесарь Юра, а подполковник, и с ним еще два майора! Был шок! Я от усталости не смог понять их поведение и после короткого и невнятного разговора поехал дальше.

Тем временем эти сотрудники поспешили сообщить на станцию, что Юра вовсе не слесарь, а подполковник. А кто же тогда Володя и какое у него звание? И были обиды на то, что им не верят и устроили за ними слежку.

Поскольку Гульченко не знал о переодевании и понять ничего не мог, то оправдывался вполне искренне, но чем больше оправдывался, тем больше не верили. Развеять настороженное отношение к нам не смогло и мое возвращение на работу. Доводы о том, что я хороший специалист не помогли. В ответ говорилось что ТАМ (!!!) тоже хорошие спецы сидят! Нам так до конца никто и не поверил, и даже во время моей второй командировки ощущался некий вакуум вокруг меня.

 

Борис Михайлович Захаров

Начальник цеха тепловых и автоматических измерений Смоленской АЭС, звания: «Ветеран атомной энергетики».

На ЧАЭС я попал 10 мая 1986г. Вообще это было целое приключение. 9.05.1986г к вечеру домой ко мне прибыл курьер с приказом директора о том, что 10 мая мне предписывается отбыть в командировку на ЧАЭС. В три часа ночи команда Смоленской АЭС, в состав которой вошли заместители начальников основных цехов: электрического, тепловых автоматических измерений, реакторного, турбинного, химического, и несколько операторов турбинного цеха, отбыла в Москву на микроавтобусе.

Нас привезли в аэропорт Быково. Была весна, стояла очень теплая погода, всё расцветало, но в воздухе витало какое-то напряжение.

Мы были одеты в синие рабочие спецовки, на многих резиновые сапоги и у каждого был целлофановый мешок со средствами индивидуальной защиты. Наше появление в аэропорту вызвало некоторое замешательство среди пассажиров. Хотя сообщение об инциденте на ЧАЭС прошло по всем каналам радио и телевидения, народ ещё не был готов к восприятию той ужасной катастрофы, которая произошла в Чернобыле. Вокруг нас стали слышны речи: «Это кто такие? Наверное, ЗЭКи». Через час нас на спецрейсе самолетом ЯК-40 отправили в Киев. Вместе с нами летели специалисты НИКИЭТ, ВНИИАЭС. Разговоры были одни: что произошло и как это могло случиться.

После двух часов полета наш самолет приземлился в аэропорту Жуляны в Киеве, где нас ждал автобус.

При выходе из самолета поразила тишина, которая стояла вокруг. После посадки в автобус разговоры сразу все прекратились, все прильнули к окнам, за всю дорогу не было произнесено ни слова. В этот день мы ничего не увидели, машин на дорогах было мало, а люди, напуганные всякими слухами, предпочитали сидеть по домам. Автобус прибыл в пионерский лагерь «Сказочный», который находился километрах в 25 от г. Припять.

Здесь проживали работники станции и командированные, которые приезжали с других АЭС.

Здесь поразили три вещи: огромное кладбище брошенных легковых машин и две огромные кучи вещей перед въездом в лагерь: одна – «грязная» спецодежда, другая – «грязная» обувь. Перед входом в лагерь нас проверили на радиоактивность и пропустили в жилую зону.

В лагере жило много народа, в каждом корпусе проживали работники цехов Чернобыльской станции. Нас поселили в актовом зале, где стояло около сотни кроватей, и проживали командированные.

Все работники станции находились в подавленном состоянии, потому что, кроме потери дома, многие не знали, где находятся их родные, т.к. информация кого, куда увезли, ещё не полностью дошла, до людей.

В этот вечер ничего конкретного мы не смогли узнать, т.к. кто-то принёс слух, что в госпитале умер ещё один облученный.

На следующее утро на автобусе мы отправились в сторону Чернобыля. По дороге до Чернобыля нас сопровождала тяжелая, гнетущая до звона в ушах тишина, разговоров совсем не было слышно. При въезде в Чернобыль поразило полное отсутствие людей на улицах, но больше всего подействовало белье на балконах, которое хозяева не успели снять при эвакуации.

Не доезжая километров 10 до Припяти, мы пересели в бронетранспортер. Здесь, наверное, впервые я ощутил ужас того, что произошло. Вдоль дороги на станцию стояло огромное количество брошенной техники. Это были легковые машины, самосвалы, какая-то военная техника, которую я видел впервые. По- видимому, в первые дни сюда гнали всё без разбора, не предполагая, что же произошло. Теперь все это было кладбищем техники, за управление которой никто никогда не сядет.

В бронетранспортере мне досталось место около перископа, и я мог видеть всё вокруг, причём в приближении. Рядом стоял армейский дозиметр, стрелка которого ходила ходуном, показывая иногда десятки рентген. Я с жадностью смотрел в окуляры, но то, что я увидел, превзошло все мои ожидания. Хотя я был готов морально ко всему, но вид черных обгоревших колонн, которые возвышались над машзалом четвертого блока ЧАЭС, меня сразил сразу. Черные колонны – это всё, что осталось от шатра четвертого реактора. Эта картина мне долгие годы снилась по ночам в тех снах, когда я никак не мог выйти из лабиринтов помещений Чернобыльской АЭС.

Нас привезли к АБК, откуда мы двинулись в сторону 3 блока.

Четкой программы действий по ликвидации последствий катастрофы еще не было, и для чего нас прислали сюда, не было понятно. Каждый из нас пытался помочь хоть чем-то, потому ходили снимать радиационные поля на блоке №3, я несколько раз выходил на дежурство в смену.

В памяти отложились три события: это первая встреча с работниками ЧАЭС на блоке №3; работы по прокладке тоннеля под 3 и 4 реакторами; вид разрушенного четвертого реактора ЧАЭС.

В первый день, взяв самый примитивный армейский дозиметрический прибор ДП-5, я пошел в сторону четвертого блока для замера дозиметрических полей.

Сначала я зашел на БЩУ-3, из дежурных здесь находился только один человек (кто это был, уже не помню, но наш разговор остался в памяти на всю жизнь). Как известно, город Припять и Чернобыльская АЭС были построены в красивых местах. Река Припять, природа, благоустроенный современный город, действующая АЭС, близость Киева почему-то сыграли злую шутку с персоналом ЧАЭС.

Конечно, не всем, но некоторым работникам ЧАЭС было присуще зазнайство, чванство, какое-то тупое превосходство над работниками других АЭС. Это почувствовал ещё в 1982году, когда был здесь на стажировке.

И вот в разговоре на БЩУ-3 я услышал странное заявление, что они, т.е. чернобыльцы, давно подобное событие ожидали, но на других АЭС, мотивируя это тем, что они, т.е. работники других АЭС, живут в болоте, степях и вообще… На что я ответил, что хоть мы и живем, и работаем непонятно где, но живем в своих домах.

Что это было: агония после взрыва, упертость или слабая защита своей репутации. Но ведь это было.

Что-то подобное повторилось через несколько дней в «Сказочном». Только объявили, что всем участникам ликвидации аварии будут платить пять окладов. Сразу же нашлись такие, которые из-за чрезмерной жадности стали раздражаться, что понаехали тут разные получать их гроши, они и сами смогут делать это хорошо. Да если бы эти люди понимали тогда, что они сотворили, но бог им судья.

Идя по отметке 10 блока №3, в окно я видел, что со стороны блока №3 роют тоннель в сторону блока №4. Это делалось для того, чтобы подвести под разрушенный реактор дополнительный фундамент. Тоннель делали молодые здоровые ребята-шахтеры, которые приехали не за «грошами», а по велению сердца.

Почти все они стали инвалидами, многих уже нет в живых. Эти ребята до конца не понимали, что такое радиация. Тогда большинство людей в СССР не знали, чем им лично грозит Чернобыль. По своей наивности, выходя на воздух, ребята снимали все маски, курили, смеялись, а вокруг свирепствовала радиация. Лозунги «Надо», «Кто, если не я» тогда воспринимались в прямом смысле, никто не задумывался о последствиях. Самое страшное было то, что понимание случившегося пришло только позже, а тогда, в мае 1986 года, привлекали всех без разбора, чтобы хоть что-то сделать. Но тогда был другой менталитет у людей. Все рвались в бой, не осознавая последствий.

Чем ближе приближался к четвертому блоку, тем сильнее становилась радиация. Показания приборов в разных местах колебались от нескольких рентген до десятков рентген. Здравый смысл говорил: не суйся туда, но любопытство взяло верх, и на отм. 43 я подошел к краю «бездны», которая зияла в месте, где должен был быть шатер реактора №4. Вместо здания реактора зияла пустота, где-то внизу верхняя плита реактора одной стороной торчала вверх, в стороне деаэраторной этажерки валялся искореженный остов РЗМ, над реактором вился легкий дымок, а на нем кучей навалены обломки строительных конструкций и что-то ещё. Все это я наблюдал несколько секунд, стрелка прибора зашкаливала, и тут сыграл инстинкт самосохранения. Но вид разрушенного реактора запомнился на всю жизнь.

Потом были рабочие будни – дежурство, поездки на АЭС. Но всё это как-то быстро ушло. В памяти остались только вид черных колонн реактора, разрушенное плато реактора и люди. В конце мая я вернулся в Десногорск, но еще долго снились кошмары Чернобыля.

Со мной были зам. начальника электроцеха Бычков Сергей Александрович, зам. начальника турбинного цеха Константинов Павел Харлампович и другие.

Часто слышишь от людей – Чернобыль, что это, как? Мы не выбирали себе трудностей, просто ЧАЭС прошла тяжелым катком через нашу жизнь, этого забывать нельзя. Чернобыльский саркофаг- это памятник человеческой глупости, дурости, чванства, зазнайства и, наряду с этим, всем тем безвестным труженикам, которые спасали мир от катастрофы.

Поэтому могу сказать: «Люди, прежде чем бросить камень в чью-либо сторону, задумайтесь: а заслуживает ли человек этого?». Легко говорить о том, чего не видел и не делал. Сделать глупость всегда легко, поправить очень трудно.

 

Геннадий Арсентьевич Сковорода

Начальник отдела радиационной безопасности Смоленской АЭС, звание – «Ветеран атомной энергетики», за ликвидацию аварии на ЧАЭС награжден орденом Трудового Красного Знамени, в данное время на пенсии.

В командировку в Чернобыль я отправился 30 июня и был там по 29 июля 1986 года, выполнял обязанности начальника отдела радиационной безопасности ЧАЭС. В мои обязанности входила организация радиационного контроля в помещениях ЧАЭС и в 30-км зоне, допуск персонала к радиационно-опасным работам, дозиметрический контроль персонала, его инструктаж, проверка знаний и многое другое. Работа осложнялась тем, что наряду с работниками отдела, было довольно много командированных с других АЭС, различных НИИ, студентов старших курсов вузов.

Жили в пионерлагере «Сказочный», уезжали на ЧАЭС в 7 утра, возвращались в 20 вечера. После ужина – инструктаж, проверка знаний, оформление разных документов. На сон оставалось 5-6 часов, и снова на работу. Выходных не было.

Ежедневно проводились оперативки разных уровней, самая главная была у директора Эрика Николаевича Поздышева. Спрос за невыполнение заданий без причины был жесточайший. В это время на ЧАЭС работали Васильченко Д.Л., Самойленко Ю.Н., Голубев В.В. и ряд других работников САЭС.

Для нас это была обычная работа в необычных условиях, которые требовали от каждого полной отдачи сил, не считаясь ни со временем, ни с бытом.

Прискорбно, что Чернобыльская авария затормозила развитие атомной энергетики на 10-15 лет. Однако альтернативы атомной энергетике в обозримом будущем нет.

 

Виталий Карлович Карпинский

Ведущий инженер цеха тепловой автоматики и измерений Смоленской АЭС, ветеран атомной энергетики, за участие в ликвидации аварии на ЧАЭС награжден медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени, в настоящее время на пенсии.

В 1986 году работал на Смоленской АЭС мастером цеха ТАИ.

Начиная с середины августа 1986 по март 1987 года я неоднократно был командирован на ликвидацию последствий аварии на ЧАЭС в качестве производителя пуско-наладочных работ на оборудовании цеха ТАИ 1, 2, 3, энергоблоков ЧАЭС, остановленных во время аварии. Нашей бригаде пришлось заниматься дезактивацией, демонтажом и ремонтом снятого оборудования, сдачей его на поверку метрологам и последующей установкой по месту. Особенность работы заключалась в том, что оборудование располагалось на минусовых отметках машинного зала, где радиоактивный фон был не менее 3-5 бэр, а в некоторых местах он достигал 6-9 бэр. Мы заранее обходили с дозиметрическим прибором рабочие места, сравнивали свои замеры со службой дозиметрии, согласовывали пути следования, места сбора радиоактивных отходов, определяли фонящие места и количество свинца в рулонах, который был необходим для закрытия этих мест. Для уменьшения поглощенной дозы было введено обязательное правило: в опасных помещениях работать только на свинцовых половиках, а передвигаться в коридорах только бегом.

До устройства на Смоленскую АЭС я работал в Томске-7 на химкомбинате и очень хорошо знал, что такое высокие радиоактивные поля и как действовать. Эти знания очень помогли в Чернобыле не только мне, но и тем, с кем работал рядом. А еще хочу сказать о Владимире Николаевиче Захаренкове, который был командирован в качестве начальника турбинного цеха со Смоленской АЭС. Прежде чем куда- либо направить специалистов, он сам изучал обстановку и жестко требовал выполнять все предписанные условия, разносил в пух и прах тех, кто бравировал опасностью. Он предупреждал, что сегодняшняя беспечность может закончиться печально. Мы работали в помещениях, залитых радиоактивной водой, затем откачанной, радиоактивный уровень там зашкаливал. Работали, закрыв все свинцовыми ковриками, и только определенное время. Думаю, если бы не соблюдали положенные требования, я бы сегодня уже не писал эти строки.

А еще мне запомнилось вот что. Я родился и вырос в Сибири, где привозных фруктов почти не было. В Чернобыльской столовой, где мы питались, был организован шведский стол с фруктами. Я впервые увидел и попробовал огромные прозрачные сладкие груши, а рядом с фруктами стояли таблички от жителей Азербайджана, Молдавии, Грузии, Армении с пожеланиями справиться с общей страшной бедой. Эти бесхитростные слова вселяли уверенность, что сообща мы все преодолеем.

Сегодня я хочу сказать по поводу атомной энергетики: она требует бережного отношения, здравого подхода и высокой квалификации специалистов. И не дай же Бог никому, кто работает в отрасли или придет в нее работать, забыть горькие уроки Чернобыля.

Источник:

книга “Я тебе в пояс поклонюсь” – 2010 г.

автор Пришлецова Е.И.

почетной пенсионер атомной отрасли

 

 

Апр 21

Смоленские атомщики – ликвидаторы Чернобыльской аварии

Нас апрельский набат

пробудил, и стократ

жизнь проверила, кто чего стоит.

Вячеслав Смоленский (Андриенко) 1988 г.

   Остановить прогресс невозможно. Атомная энергетика развивается, и будет развиваться, пока человечество не изобретет новые способы получения электроэнергии. Минуло 35 лет со времени тяжелой техногенной аварии, случившейся 26 апреля 1986 года на Чернобыльской атомной станции на Украине, в бывшем едином государстве СССР. Уходит время, и теряются подробности, которые необходимо знать потомкам, особенно тем, кто идет работать в атомную энергетику.        Руководящее звено Смоленской АЭС долгое время составляли специалисты, участвовавшие в ликвидации аварии, и ее последствий на Чернобыльской атомной станции.

Напомню некоторые имена.

Первым директором аварийной Чернобыльской АЭС, вместо отстраненного директора В.П. Брюханова, 16 мая 1986 года был назначен Юрий Парфеньевич Сараев – директор Смоленской АЭС. Незадолго до событий он был командирован на строительство атомной станции Пакш в Венгрию, руководителем стройки от советской стороны. Смоленскую – возглавлял с момента командировки Сараева, Поздышев Эрик Николаевич. 26 мая Поздышева Э.Н. переводят директором Чернобыльской АЭС, а Ю.П. Сараев вновь возвращается директором Смоленской АЭС. В течение 1986 года Юрий Парфеньевич неоднократно выезжал в командировки на подмену директора Поздышева в Чернобыле. Подробно об этом и том, как происходила ликвидация аварии изложено в книге «Творцы ядерного века. Юрий Парфеньевич Сараев», которую, по воспоминаниям Сараева, написала в 2016 году Козлова Е.А. Книга отпечатана в типографии «Наука».  Она ценна тем, что представляет большой интерес для широкого круга читателей, в ней приводится множество имен ликвидаторов аварии, рассказывается о том, как и какими силами, удалось укротить, вырвавшийся из-под контроля атом.

Участвовали в ликвидации аварии и ее последствий директора САЭС Крылов Сергей Петрович и нынешний директор Лубенский Павел Алексеевич, главные инженеры Дорош Юрий Лукич, Ахметкереев Махмуд Хабирович, заместитель директора по режиму Михайлов Виктор Петрович, генеральный директор АТП «Атомтранс» Лосенко Михаил Васильевич, другие руководители предприятий.  Почему, я упоминаю в первую очередь руководителей?  Потому что, они всегда были в первых рядах. Это они в первую голову отвечают за безопасность атомных станций, за безопасность людей. На их плечах лежало и лежит сложное бремя ответственности.  Смоленская АЭС, другие десногорские предприятия, направили в помощь, терпящим бедствие чернобыльцам, около полутора тысячи человек, инженеров, рабочих.

В 2010 году мне удалось установить 985 имен, которые названы в моей книге о ликвидаторах аварии на ЧАЭС «Я тебе в пояс поклонюсь», книга вышла в 2010 году. Память о прошлом это не только воспоминания о былых подвигах и победах, о героических свершениях народа, это и память о невзгодах, она спасает от повторения беды. По крупицам собирая не приукрашенные рассказы о прошлом, мы стараемся сохранить память. Я побеседовала с некоторыми специалистами Смоленской АЭС накануне памятной даты, с теми, кто участвовал в ликвидации аварии. Записала их воспоминания о некоторых эпизодах из жизни. Сегодня это ветераны отрасли, они находятся на заслуженном отдыхе.

Бычков Сергей АлександровичБычков Сергей Александрович

10 мая 1986 года группа работников Смоленской АЭС, в состав которой вошли заместители руководителей основных цехов: тепловых автоматических измерений, электрического, реакторного, турбинного, химического была командирована на Чернобыльскую АЭС. Среди них Бычков Сергей Александрович, начальник смены электрического цеха. Тогда ему было 33 года, был  женат, воспитывал двоих детей:  сына  и  дочь. Как вспоминает Сергей Александрович:

–  На жительство командированных поселили в пионерский лагерь «Сказочный», который находился в 25 километрах от г.Припять. Здесь уже был размещен персонал Чернобыльской АЭС, в их числе и директор ЧАЭС В.П. Брюханов. На аварийную станцию возили на автобусе, из которого за десять километров до Припяти пересаживали в бронетранспортер. В эти дни еще  продолжали работу  войсковые соединения над локализацией мощного радиоактивного излучения,  которое выделяла активная зона взорвавшегося реактора. На самой станции обстановка была тяжелая – уровни радиации высокие. Оставленные энергоблоки не охранялись. В первой декаде мая обнаружились первые признаки желтизны леса, который впоследствии назвали рыжим. Пожелтели, прежде всего, сосны, которые погибали при уровне облучения 50 рентген в час и выше. Березы погибали при уровне радиации 100 рентген в час, поэтому они продолжали зеленеть среди рыжего леса… – Отношения между командированными и персоналом Чернобыльской АЭС были рабочими, деловыми. Однако, было очевидно, что на работников Чернобыльской АЭС, кроме аварии, угнетающе действовало то, что не все знали, куда вывезли его семью во время эвакуации населения города Припять.  Некоторые семьи переселялись два-три раза. Сказывалось на настроении персонала ЧАЭС и то, что они потеряли, все, что имели, и не знали, что с ними будет дальше.

На мой вопрос: “Что вы там делали?”. Сергей Александрович  кратко ответил:  “Работали”. Как работали там ликвидаторы аварии, по часам и минутам изложено во множественных отчетах руководителей министерств, ведомств, написано в книгах, отражено в фильмах. Это было тяжелое время. Вот, как об этом сказал поэт, участник ликвидации аварии, Вячеслав Смоленский (Андриенко):

«Был невидимый враг,

и безжалостный страх,

лез в нутро, замораживал нервы.

Взяли волю в кулак.

Первый сделали шаг

И пошли… Кто-то должен быть первым…»

С 1980 по 2018 год – таков трудовой путь Сергея Александровича Бычкова на Смоленской АЭС, 38 лет. Он ветеран атомной энергетики РФ, награжден знаком отличия в труде ГК «Росатом», ветеран атомной энергетики и промышленности, множественными ведомственными Грамотами и Знаками. До 2018 года работал на Смоленской атомной станции заместителем начальника электрического цеха, затем ушел на заслуженный отдых. Именно на заслуженный, так как почти 40 лет он служил людям.

Гуньков Иван Иванович

Второй мой собеседник Гуньков Иван Иванович рассказывает:

– Было мне 33 года, я работал мастером в лаборатории вибрационного контроля «Смоленскатомэнергоналадка», в то время она проводила контроль вибрации оборудования на атомных станциях. У меня в марте, и в августе 1987 года было две командировки на Чернобыльскую АЭС, по пятнадцать дней каждая. Вызвал меня начальник цеха и попросил помочь коллегам, разве тут откажешься. Родные восприняли командировку нормально, жена работник САЭС, она все понимала. В первую вахту я жил в детском садике в маленькой комнате с майором химических войск, а вторую вахту – на 2 этаже в двухэтажном доме в центре Чернобыля, кажется на ул. Мира, точно не помню, прошел уже не один десяток лет.  В 1987 году уже была слаженная работа по планам и графикам. В лаборатории вибрационного контроля на ЧАЭС  работали  по 12 часов,  ощущалась нехватка персонала, а нужно было вести контроль и наладку вибрационного состояния оборудования 1,2 и 3 блоков. Запомнилась одна очень важная работа: при подготовке к пуску 3 блока, при пробном включении (ГЦН) главных циркулярных насосов, обнаружили повышенный уровень вибрации. Проведя все измерения и анализ состояния, установили, что ГЦНы имеют уклон в сторону 4 блока (эпицентр взрыва). С задачей восстановления вертикальности насосов блестяще справилась бригада ремонтников Курской АЭС. Отношения между нами и персоналом ЧАЭС были дружелюбные, рабочие, конфликтов не было. Очень хорошие отношения сложились у нас с бригадой Курских ремонтников. Помню Ромашева Володю и Николая Ивановича, фамилия, к сожалению, стерлась за временем лет, с Чернобыльской АЭС, как очень отзывчивых, умных, хороших специалистов и товарищей, с которыми работали, как говорится до седьмого пота, и без всяких жалоб. Вся моя сознательная жизнь в атомной энергетике, начиная с Нововоронежского энергетического техникума, если не считать небольшие перерывы, как служба в ВМФ – крейсер «МУРМАНСК», то больше 30 лет. На заслуженный отдых ушел с должности ведущего инженера лаборатории виброобследования и эндоскопии отдела технической диагностики САЭС. Мой сын пошел по моим стопам: работает на Смоленской атомной станции, дочь живет и работает в Смоленске. Награжден памятной медалью нагрудным знаком «Участник ликвидации аварии на ЧАЭС», «За участие в ликвидации аварии» и другими памятными знаками. Присвоено звание «Ветеран атомной энергетики Российской федерации», награжден знаком отличия в труде «Ветеран атомной энергетики и промышленности», серебряной медалью концерна Росэнергоатом «За заслуги в повышении безопасности атомных станций», медалью. «50 лет атомной энергетике России», медалью «За заслуги в развитии концерна Росэнергоатом» и другими ведомственными Грамотами и Знаками. Сейчас я на заслуженном отдыхе и отдыхаю не покладая рук, как говорят, дача, рыбалка и активный отдых на природе. Хотелось бы несколько слов сказать об атомной энергетике, которой отдал три десятка лет. Атомная энергетика, конечно, нужна, это же экологически чистая энергетика при соблюдении всех необходимых мер безопасности, а будущим поколениям желаю освоить и термоядерную энергетику.

Костюченко Николай Александрович

На Смоленской АЭС начал работать в 1979 году, строил первый энергоблок, а потом, когда в 1982 году его пустили,  перешел в эксплуатацию. До этого 10 лет отработал в НИИ атомных реакторов в г. Димитровограде.   Во время командировки  на ликвидацию последствий Чернобыльской аварии работал начальником смены реакторного цеха САЭС,  в этой же должности трудился и на ЧАЭС.  Командирован в 1987 году на два месяца с 1 июля по 31 августа.

– Поселили нас в детском саду в г. Чернобыль, выдали постельное белье, а среди нас был дозиметрист, он привез свой дозиметрический прибор и хотел его проверить в действии. Начал проверять постельное белье, и на выданном мне матрасе, обнаружилось «грязное» пятнышко, которое прилично «лучило», закрыли его книгами, газетами, спал так пару дней, потом заменил этот матрас. На работу нас возили на автобусе с пересадками, за 15 км. до места пребывания пересаживали в другой, который шел на Чернобыльскую АЭС. На ЧАЭС уже успели побывать мои коллеги из реакторного цеха на ликвидации самой аварии: оператор Васильев Игорь Федорович  – в мае 1986 года, начальник цеха Чепрасов Виктор Гаврилович –  в июне 1986 года, другие специалисты нашего подразделения.  Рабочее место у меня было на блочном щите управления третьего энергоблока. Занимались подготовкой рабочих мест, работали по 12 часов. Со мной в командировке были работники  САЭС Великодный Сергей Иванович, Гончаров Виталий Петрович.  Ночью расписывали нарядные листы для ремонтных бригад, а днем производили допуск по нарядам. На лице все время была маска, ее отсутствие жестко каралось охраной труда.  Однажды заболело горло, пришел  с работы, заглянул в рот, а там, на небе, кровавый пузырь, содрал его зубной щеткой и в медпункт, мазали облепиховым маслом, все зажило. Мы были молоды, и настрой у нас был боевой. В смене было много работников ЧАЭС, дружили, даже ездили к ним в гости в выходные в Киев. У многих, с кем я общался,  семьи были переселены в Киев.  Кормили на станции просто отменно, был шведский стол, бери, что душа желает. Фруктов, овощей  было много и разных, привозили из южных республик СССР. Спиртное в городе, о станции даже не говорю, было запрещено категорически. В эти летние месяцы стояла сильная жара, идешь по Чернобылю, огороды красны от клубники, а есть нельзя, ягоды « грязные», вот это огорчало. Рядом с окном нашей комнаты свисали аппетитные, прямо сказочные ягоды черешни, сами просились в рот, великий соблазн, иногда не выдерживали, срывали, мыли и ели, но косточки выплевывали, – смеется Николай Александрович. – Ходили и купались в реке Припяти, прежде замеряли фон дозиметром, он был в норме, а вот ил давал сильное излучение, но мы после купания, тщательно мыли ноги. Однажды увидели рыбаков, местных жителей, те сидели с удочками, мы подошли, поговорили, сказали, что эту рыбу есть нельзя. Замерили дозиметром, тушки были нормальные, а вот жабры загрязнены и сильно. Рыбаки сказали, что жабры выбросят, рыбу посушат и в Киеве продадут, было и такое. Я не видел никого, кто распространял там какие-либо слухи или запугивал. Да было сложно, но все мы работали, зная, что со стороны никто не придет и работу нашу не сделает. Трудились не за страх, а за совесть.

Николай Александрович ветеран атомной энергетики РФ, награжден знаком отличия в труде ГК «Росатом» ветеран атомной энергетики и промышленности, имеет множественные ведомственные Грамоты и Знаки. Он отработал в атомной отрасли 45 лет, вырастил достойную смену: дочь окончила Обнинский институт атомной энергетики. Николай Александрович, как и все, о ком я рассказала в своем повествовании, всегда занимались спортом, кто лыжами и бегом, кто баскетболом и футболом, у всех есть загородные домики – дачи, здоровый образ жизни у них норма.

Куприн Валерий Иванович

– Осенью 1990 года был направлен на ЧАЭС в составе комиссии по проверке станции к работе в осеннее-зимний период 1990-1991 год.  -Мне было 39 лет, был женат, воспитывал пятнадцатилетнюю дочь. На Смоленской АЭС отработал к тому времени десять лет, был в должности начальника смены турбинного цеха. В командировке на ликвидации аварии еще в 1986 году уже побывали многие мои коллеги, среди них начальник цеха Подолов Александр Акимович, заместители начальника Бебко Валентин Петрович, Захаренков Владимир Николаевич, другие специалисты. Все, что там происходило, обсуждалось на планерках. Моей задачей в командировке была проверка турбинного цеха и теплофикационных установок, их готовность физическая и документальная. От Смоленской АЭС в состав комиссии вошли Мушкетов Ю.Д. и Лютова З.С. Нас поселили в 30 км от ЧАЭС в городе Славутич, который был частично построен. На станцию из города ездили на поезде с пересадкой за 15 км. от атомной станции в так называемый «грязный» поезд, который ходил до ЧАЭС. Радиационный фон в этот период по показаниям табло на административно-бытовом корпусе был – 70 мкр/час, со стороны 4 аварийного энергоблока даже меньше, всего 40 мкр/час. Реактор блока был закрыт «саркофагом». По результатам проверки была выставлена положительная оценка, да это и не удивительно, помощь Чернобыльской атомной станции оказывали многие республики тогда еще единой страны СССР. После работы членам комиссии была проведена экскурсия по городу Припять. Он находился под охраной и за колючей проволокой. В городе в тепличном хозяйстве расположился радиобиологический институт, где сотрудники проводили исследования о влиянии радиации на природу. Исследовались, в числе других растений, саженцы ели и сосны. Так же Зоя Савельевна Лютова провела в свою бывшую квартиру в Припяти, где ее семья жила до аварии, и которую оставили. Побывав там, и не только у меня, сложилось ощущение, что жильцы только что вышли. Все вещи были на своих местах, двери других квартир были не заперты и там все было в таком же состоянии. Конечно, на Зою Савельевну тяжело было смотреть, вот он – родной, и уже – враждебный дом, кто пережил подобное, тот может себе представить, как это тяжело. Впечатление о городе, который был одним из красивейших ранее, было гнетущее, он уже начал разрушаться. В 2020 году я ушел на пенсию, отработав на САЭС 44 года. Последние 27 лет в должности заместителя начальника турбинного цеха. Имею правительственные награды. Что касается моего отношения к атомной энергетике, то, думаю, 44 года в отрасли сами за себя говорят.

Сараев Юрий Парфеньевич

При написании этого материала, созвонилась с директором Смоленской АЭС, который возглавлял атомную станцию с 1974 по 1988 годы, вначале в должности главного инженера, а затем директора, и первым директором аварийной Чернобыльской атомной станции, Сараевым Юрием Парфеньевичем. Он сказал, что покинул столицу Москву, где долгое время жил и работал, и живет в загородном доме под Рязанью. От дел не отошел. Продолжает участвовать в общественной жизни. Передал смоленским атомщикам – энергетикам наилучшие пожелания. А об отрасли сказал следующее:

– Я убежден, что атомная энергетика необходима России. Основные уроки Чернобыля никогда не должны забываться теми, кто идет работать в эту сферу. Особенно это должны помнить руководители разных уровней, от которых зависит принятие решений. Авария на Чернобыльской атомной станции повлияла на темпы развития атомной энергетики во всем мире, кроме того она поставила вопрос, нужна ли вообще атомная энергетика, имеет ли она право на существование. В ходе поиска ответа произошла переоценка степени риска высоких технологий, переоценка подходов к проблеме безопасности эксплуатации ядерных реакторов. В итоге, проанализировав все возможные последствия, специалисты пришли к однозначному выводу: атомная энергетика имеет право на существование, более того, на ближайшие полвека альтернативы ей нет-.

Послесловие.

В заключение, хотелось бы привести слова из стихотворения, написанного учеником девятиклассником школы №2, г. Десногорска Максимом Салеховым. Оно было прислано на литературный конкурс в 1994 году.

«Атом мирный и будет мирным,

Если человек не будет жесток.

Радиация, бомбы, взрывы,

Это горький нам всем урок.

Все ж я верю, грядущее в атомной силе.

Она даст человеку многое.

Я за ее развитие, и здоровую экологию.»

Прошло много лет, сегодня этот паренек инженер- атомщик и работает на Ленинградской АЭС. Смена пришла.

Евгения Пришлецова

ветеран труда, стаж в атомной отрасли 23 года

 

Апр 19

Воспоминания инженера отдела радиационной безопасности, ветерана атомной энергетики Смоленской АЭС Тарасенко Юрия Васильевича

  Посвящается 35-летию аварии на Чернобыльской АЭС

В начале февраля 1987 года я был командирован на Чернобыльскую АЭС для проведения восстановительных работ на блочном щите управления 3-го энергоблока. Мне повезло, что ехал не один, а с сотрудником, который ранее, в 1986 году, уже побывал на ЧАЭС и поделился своим опытом.

Из Киева до Чернобыля добрались спецрейсом на автобусе. В первый день из-за оформления допуска, пропуска, получения инструктажа впечатления не фиксировались, они появились позже. Что сразу отложилось – строгая организация, отлаженность процедур по оформлению и доставке, что, на мой взгляд, было не просто в этом разношерстном человеческом «муравейнике». Были, конечно, и неурядицы, но общее впечатление – строгого воинского порядка.

Это первый порог ощущения Зоны. Второй порог – это сама станция. Быстрое перемещение людей в переходах, строгий контроль, отсутствие праздношатающихся. 2-3 дня проходила адаптация к необычной, даже для работников АЭС, обстановке. На рабочих местах было спокойней, но чувство постоянно присутствующей опасности побуждало к повышенной осторожности и внимательности. Опять же помогал опыт людей, бывавших уже здесь не раз, он помогал избегать потерь времени и сохранить здоровье. Время отслеживалось строго по доз. нарядам. Нельзя было задерживаться после работы, везде действовало строгое расписание: и в столовой, и на транспорте, и в местах проживания. Опоздал – выяснение причины, т.к. попутного транспорта нет, а пешком – невозможно. Условия были военные.

В такой обстановке особо радовались встрече со знакомыми людьми. Времени на общение мало, как на стоянке двух встречных поездов, но короткая беседа, новости заряжали положительными эмоциями, что было очень важно в обстановке довлеющей опасности. С местными ребятами общались осторожно, стараясь не уколоть больной темой, но они сами обсуждали свое положение. Правда, если и допускали шутки, они у них были с оттенком боли. Отношения доброжелательности, взаимопомощи были определяющими между людьми. Щедро делились опытом, секретами в профессиональных и бытовых вопросах. Мы впоследствии на долгие годы сохранили дружеские, братские отношения с теми, с кем пришлось трудиться в экстремальных условиях на ЧАЭС.

После работы в оставшееся время готовились к предстоящему рабочему дню. Внешний вид был у всех стандартным: либо это военная форма, либо фуфайка или спецовка, сапоги, респиратор.

Непривычно было видеть вечерний город или деревни ночью: нигде ни одного огонька, пустота вдоль дорог, только шум транспорта.

Закончился срок командировки. Дорога домой. По возвращению в Десногорск первое – всю одежду в стирку, хоть и была проверена еще там, в Чернобыле.

Пришлецова Е.И.

                                                                                               почетный пенсионер атомной отрасли

 

Апр 19

35 лет ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС

26 апреля исполняется 35 лет со дня катастрофы на Чернобыльской АЭС. В Смоленском Департаменте социального развития прошло общее собрание Смоленской областной общественной организации «Союз «Чернобыль», посвященное этой дате.

Представители Десногорского отделения «Союза Чернобыль» также приняли участие в работе этого собрания. В состав Десногорской делегации чернобыльцев были включены трое членов нашей ветеранской организации.

Участникам заседания показали фильм о трагичных событиях тех дней, который подготовили члены «Союза «Чернобыль» города Смоленска.

Слова благодарности чернобыльцам за их героический подвиг в своем видеообращении высказала депутат Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации Ольга Окунева.

К участникам собрания обратились представители органов исполнительной власти Смоленской области, главного управления МЧС России по Смоленской области, управления Федеральной службы войск национальной гвардии по Смоленской области, воинской части № 7459 войск национальной гвардии РФ в Смоленске.

От Департамента социального развития Смоленской области председателю «Союза Чернобыль» г. Десногорска Тальяту Мамедову было вручено благодарственное письмо.

За мужество и самоотверженность, проявленные при ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС все ликвидаторы – участники собрания награждены медалями «35 лет ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС».

Апр 15

Они не вернулись из моря…

7 апреля, в День памяти погибших моряков-подводников, представители «Морского собрания» г. Десногорска и неравнодушные жители собрались у памятника погибшим морякам, чтобы ещё раз вспомнить мужественных людей, отдавших свои жизни, находясь на службе Отечеству.

Минута молчания, возложение венков и цветов…

Память, которой не будет конца!

Апр 13

Внимание! Конкурс!

Объявляется конкурс творческого мастерства неработающих пенсионеров к проведению ХХХII Летних Олимпийских игр, который проводится с 12 апреля по 15 мая в помещении Совета ветеранов.

Направление конкурса – это олимпийское движение. Поделки должны иметь «атомную» тематику: живопись, графика, нетрадиционные техники изображения, работы из дерева, камня, природных материалов, вышивка, народная игрушка, художественная фотография. При подведении итогов будут оцениваться оригинальность идеи и техника исполнения, качество и сложность работы, оформление, применение новых технологий и материалов, нетрадиционное  применение известных материалов. На конкурс принимаются не более 3 изделий от одного участника, которые не должны превышать сувенирных размеров. Работы, занявшие призовые места, будут отобраны для вручения участникам ХХХII Летних олимпийских игр 2020 г.

Апр 13

Низкий поклон врачам!

В медицину идут люди по призванию, зная, что всю жизнь им придется служить людям, давая надежду и уверенность в завтрашнем дне. Но суровая, жестокая реальность сегодняшнего дня, которая нависла над всей планетой, заставляет их отдавать себя полностью без остатка. И люди теперь уже не в белых халатах, а в защитных костюмах совершают настоящие подвиги, которые оценить просто невозможно, и мы перед ними за это низко кланяемся!

Несмотря на соблюдение всех мер безопасности – маски, дезинфекция, социальная дистанция, мы не смогли избежать заболевания новой коронавирусной инфекцией. Конечно, жалеем, что вовремя не сделали прививку и поставили под угрозу собственную жизнь. Благодаря профессионализму медицинского персонала ковидного отделения МСЧ №135, где проходили лечение, мы практически выздоровели и все самое страшное позади.

Низкий поклон нашим дорогим врачам Ирине Федоровне Криушевой, Елене Сергеевне Швецовой, Екатерине Николаевне Ковалевой, Ларисе Васильевне Шалатовой, Светлане Викторовне Кашкаровой и всему медицинскому персоналу ковидного отделения за заботу, профессионализм, уверенные действия в борьбе с этим коварным вирусом!

Ветераны Смоленской АЭС: Любовь Комарова и Раиса Митрущенкова.

Фев 26

Нам с парнями по пути!

С шутками, песнями, частушками, веселыми поздравлениями, ну и, конечно же, серьезными сражениями 24 февраля прошли соревнования по петанку в День  защитника Отечества среди ветеранов Смоленской АЭС. Приняло участие 18 пенсионеров.

Два десятка участников сражались за первенство быть лучшими в умении не только подкатить свои шары как можно ближе к  кошонету, но и затем выбить их.

«Нам с парнями по пути», под таким названием проходил турнир.

Девчата не только смогли удивить всех своим умением кулинарить, накрыв праздничный стол, но и заняли второе и третье места в соревнованиях: Овчинникова Людмила и Тимохина Валентина соответственно!

Золотую награду завоевал Шихарбеев Борис, показав лучший результат в тире и высокий показатель в поинте!

Фев 20

Поздравляем с Днём защитника Отечества!

От Совета ветеранов Смоленской АЭС поздравляет Любовь Комарова, ветеран атомной энергетики.

Дорогие наши мужчины! Желаем вам всегда оставаться в строю, не терять боевого настроения и выходить победителями из любых сражений, которые вас ожидают на работе и дома. Будьте любимы и любите, чтобы в вашем доме всегда было тепло и уютно, и чтобы вас всегда окружали надежные друзья.

Пусть улыбка промелькнет,

Пусть разгладятся морщины,

Пусть в душе весна поет,

С праздником вас, мужчины!

Фев 19

С ветерком на лыжах!

Зима. Какой сегодня день прекрасный.
Мороз. И солнце светит ясно.
Пушистый снег кружит, играя,
Ложится, искрами сверкая.
Лес манит сказочно одетой красотой,
Своим величием, объятой тишиной.
Лыжня в загадочную даль бежит,
Где черный ворон тайны леса сторожит.

Бодро и оптимистично настроенные наши ветераны пришли на лыжню 17 февраля в район деревни Генино.

В прошлом году бесснежная зима не позволила провести это чудесное мероприятие, но в этом году природа отыгралась морозцем и снегом. А пенсионеры этому только рады.

На трассу вышли 22 человека. У всех собравшиеся было хорошее настроение и радостные лица от встречи со своими друзьями.

Светило яркое зимнее солнышко.

Погода соответствовала настроению участников.

Победителями стали:

среди мужчин Смирнов Сергей, Клименков Виктор, Останин Валерий.

среди женщин: Дорохова Надежда, Дубий Ольга, Бабаян Анна.

Все участники, занявшие призовые места, награждены грамотами и призами-шоколадками.

В номинациях:

самый взрослый участник стал Судаков Виктор,

самый веселый участник стала Андреева Татьяна,

самый азартный зритель стала Елисеева Лидия.

Все получили шоколадки в качестве призов.

После окончания соревнований для всех собравшиеся было устроено весёлое, дружеское чаепитие.

Все пили горячий чай, наслаждались погодой и красотами зимней природы.

Не стареют душой пенсионеры

 

+7 495 783−01−43 доб. 1192
+7 495 647−41−50 доб. 1192
Почтовый адрес: Москва, 109507, ул. Ферганская, 25
e-mail: info@moovk.ru
Межрегиональная общественная организация ветеранов концерна «РОСЭНЕРГОАТОМ»
© 2012 все права защищены
© 2012 Заказать сайт-визитку Brand Energy